Главная страница


Главная
Актуальщина
Короткие формы
Длинные формы
Вершы сыну
Фотографии
Обратная связь
Бумага





Главная > Длинные формы > Эссе №2

Эссе №2

Вторая часть эссе
 ...Либо продолжение рассеивания направленной волны энтропии. Так это можно назвать. Что-то про энтропию было и в первой части, но я уже не помню точно. И не очень-то хочу помнить. Главное, что это было выражено на бумаге, переведено в килобайты компьютерной информации, осело во всемирной паутине. И энтропия в моем микроскопическом случае была бы нейтрализована этим. Сейчас продолжим рассеивать вторую волну. Публикация эссе, популяризация (хоть, и в узких кругах) информации об ее действии и является таким опережающим ударом. В таком случае она может отступить. Оставить место для жизни, как отхлынувшая волна оставляет в покое береговую фауну.

По сути, – энтропия (активизирующаяся ее форма) – это попытка нарушения всемирного баланса, открытого мной в купели при втором рождении. Она плотно взаимодействует с индивидуумом. Он (индивидуум) – есть организующая часть этого баланса, а она – хаос. Он старается контролировать себя и окружающую структуру, частью которой является сам. Структура, как известно, порождает другую структуру и исчезает. Новорожденная структура после определенного цикла делает то же самое. Задача энтропии – разрушение структур. Частному индивидууму она несет смерть, а сообществу (или структуре) окончание цикла. О смерти дальше и поговорим в контексте частицы мировой структуры – моего скромного организма и менее скромного сознания. О том, как частица энтропии, а точнее, ее посланница – смерть –  кружила около меня недавно.

Не так давно я заснул в своем доме. Был ранний вечер, и я не планировал спать до утра. Так, полуторачасовой сон – не более. Когда я проснулся, то увидел, что комната выглядит несколько по-иному, но это меня не смутило. Я стал около окна, глядя через стекло вдаль.

Погода за окном заметно ухудшилась. Часть неба сильно потемнела. Это было предвестником сильной грозы или даже бури. Я долго так стоял, продолжая смотреть за метаморфозами небес. Ветер усилился, и вот уже большую часть неба затянуло быстро летящими черными тучами. Некоторые из них, те, что были дальше, потянули свои искривленные хвостики к земле. Так зарождались смерчи. Мне было страшно и интересно. Страшно интересно и очень беспокойно. Потому что самый большой из смерчей двигался в сторону моего дома. Скорость его росла, ветер за окном усиливался, сильно стучал в окно. Я беспокоился все сильнее.

Вскоре под напором ветра дом начало пошатывать. Стены скрипели, пол уходил из-под ног. Мне становилось жутко от мысли, что дом не выдержит. Смерч со свистом приближался, шум и лязг за окном усиливался. Я, пошатываясь, побежал в коридор и стал под косяком, как учили в памятках по гражданской обороне. Под напором ветра в моей квартире начали вылетать стекла. Дом качало все сильнее, казалось, что он вот-вот развалится. Я был в ужасе, мысленно моля Бога о Спасении. Я сознавал, что умру, если дом рухнет. Держась руками за косяк, я уговаривал дом выдержать, ожидал ослабления силы ветра. И вот, ветер, казалось, начал стихать. Я немного расслабился. И тут вдруг огромный, возможно, последний, и отчаянный порыв ветра рванул так сильно, что дом начал заваливаться на бок. Я понял, что это конец. Ледяной стержень пронзил меня насквозь. Стало очень жутко от осознания всего этого. В то же время во мне успело возникнуть малознакомое чувство отстраненности от всего сущего. А дальше была темнота.

Очнулся я в странном месте, названия которого не знал. Кто-то,  старше меня по рангу, попросил меня повторить. Я попытался сделать то, что от меня требовали. Но то, что я сделал, этому неизвестному не понравилось. Тогда я прекрасно знал, что от меня хотели, и представлял что делать, но сейчас уже не помню, что там у меня не получилось. И за это меня отпустили (или отправили) обратно. Учить урок, практиковаться, испытывать жизнь еще раз. Из всего пребывания Там, своих действий и чужих просьб, я вынес только то, что и я, и все, живущие на земле – есть бессмертные всемогущие существа, практически Боги. Как и все те, которые живут там, где я кратковременно был. Просто здесь на земле люди смертны от того, что они как бы психологически готовятся играть людей в какой-то всемирной постановке. И для того чтобы добавить им человеческой боязни смерти, раболепия и богоугодия, им дают средство, погружающее их в жизнь. Ту жизнь, в которой мы сейчас живем. Мы тренируемся играть смертных во вселенской постановке. Под действием каких-то божественных препаратов, полностью блокирующих нашу божественную память и наше божественное сознание.

Естественно, что я потом проснулся…

А из сна я вынес только одно. Никто не сможет гарантировать, что приснившееся мне – истина. Также, никто мне не гарантирует, что все это просто фантасмагорический сон. Эта теория неведомого в той же степени верна, что и все религии, философские и схоластические учения о загробной жизни. Потому что нет ничего реальнее зубной боли, и нет ничего таинственнее того, что за границей сознания и жизни. Этого нельзя ощутить, как ощущают карандаш в руке или шершавость листа бумаги. Но есть энтропия, которую в обыденной жизни называют случайностью, судьбой, роком, фатумом. И с энтропией можно бороться. По крайней мере, пытаться, как это делаю я. Опережающим ударом, рассеиванием волны, популяризацией даже в узких кругах. Потому что главная задача энтропии – не засветиться, иначе она просто перестает быть энтропией. И я не играю с ней в игрушки, а просто защищаюсь. А насколько я прав – покажет время. Но если я узнаю об этом раньше вас, читающих это, – значит я ошибался. Но кроме данного Эссе №2, у меня уже не будет возможности рассказать об этом. Или не будет смысла. Все зависит от того, что будет вне границ жизни и сознания.

Но я не спешу.

 

12.07.2002